В.Н. Настич, В.К. Шуховцов
СУЩЕСТВОВАЛ ЛИ ГОРОД ФАРАБ?*
Топоним Фараб или Бараб (обе формы отражают арабскую графическую передачу и восходят к Параб согдийского происхождения со значением «заречье, место переправы») известен по многим средневековым сочинениям арабских и персидских (а позднее и тюркских) географов и историков, начиная от ат-Табари (кон. VIII – перв. четв. X в.) и вплоть до позднего средневековья, а также по надписям на монетах X–XIII вв. Большинство нарративных источников содержат определенные указания на то, что так называлась небольшая область или округ (нахийа, рустак, вилайат и т.п.) в среднем течении Сырдарьи. Главным городом округа Параб в X в. источники называют город Кедер; впоследствии, с начала XIII в., эта область известна по названию крупнейшего города — Отрар, зафиксированному еще в IX в. (ат-Табари, в форме Отрарбанд / Турарбанд, и ал-Азраки) наряду с Фараб / Бараб.
Однако в некоторых источниках (Ибн
Хордадбех, ал-Мукаддаси, ал-Идриси, ас-Сам‘ани, Йакут и др.) Параб упоминается так, что его можно,
казалось бы, без особых сомнений принять за название города. Данные этих
источников позволили
В.В. Бартольду высказать
предположение о том, что главный город Параба действительно какое-то время
(примерно в XI–XII вв.)
носил название округа. В современных работах по истории и археологии Южного
Казахстана эта версия повторяется уже безоговорочно.
Более внимательное рассмотрение имеющихся
данных заставляет усомниться в бесспорности такой атрибуции.
Прежде всего, даже при самом пристальном
прочтении источников мы никогда не можем быть уверены в том, что же имеется в
виду в каждом конкретном случае — область или город. Дело в том, что в любом из
трех основных языков, на которых написаны средневековые источники по истории и
исторической географии Средней Азии и Южного Казахстана, грамматические
отношения между определением и определяемым выражаются так называемым status constructus (араб.–перс. изафет), где топоним
служит косвенным дополнением в формальном генитиве. Поэтому, например, фразу
Ибн Хордадбеха (ок. 820 – ок. 912) «... а в городе Фарабе (подчеркнуто
нами. — В.Н.) находятся
отряды мусульман и тюрок-карлуков» можно с таким же основанием понимать и
переводить как ''в городе Фараба», т.е. в [главном] городе [области]
Фараб». Впрочем, столь же справедливо и vice versa: «область Параб» может быть понято как
«область [главного города] Параба».
Та же конструкция применяется и при
наименовании других топографических объектов: «горы Ферганы» (что можно
понимать как «горы [с названием] Фергана»), «река Шаша» (или «река Шаш») и т.п.
В последнем случае мы, безусловно, имеем дело с названиями
областей, поскольку «река Шаша», «река Ходженда», «река Параба» и т.д. — это
одна и та же Сырдарья (Яксарт, Сейхун), различные участки которой в разное
время имели свои наименования в зависимости от того, по территории какой области они проходили. Однако
лингвистически при переводе на русский язык оба варианта абсолютно равноправны; это положение
распространяется на все без исключения арабо-, персо- и тюркоязычные
источники.
Пожалуй, единственным из всех известных
нам средневековых авторов, кто писал о Парабе определенно как о городе, противопоставляя его Кедеру, был ал-Мукаддаси (втор.
пол. X в.). Но, как указал еще В.В. Бартольд, Кедер у него упоминается как «новый город» по
сравнению с Парабом; между тем, по всем остальным данным, включая сведения
старших современников ал-Мукаддаси (ал-Истахри,
Ибн Хаукал), Кедер должен быть древнее предполагаемого Параба. Похоже, что
ал-Мукаддаси в данном вопросе оказался под прямым влиянием Ибн Хордадбеха,
географическим трудом которого он, по словам И.Ю. Крачковского, «усиленно
пользовался» при составлении своего компендиума:
узнав о Кедере как о столице Параба, он не счел возможным
оставить без внимания и более раннее свидетельство Ибн Хордадбеха о «городе Фарабе», рассмотренное нами выше.
Город Фараб, показанный на карте
ал-Идриси (XII в.), вызывает сомнения хотя бы потому, что он неточно локализован (южнее Весиджа
и даже Субаникета и гораздо ближе к столице Шаша — Бинкету, чем Испиджаб). Уже
одно это говорит о том, что
ал-Идриси имел весьма приблизительные представления об
областях к северу от Шаша, и данные его карты всецело зависят от других
источников, о неоднозначности которых в вопросе «область – город» мы уже
говорили. Что же касается ас-Сам‘ани
(1113–1167) и Йакута (ок. 1179–1229), говорящих об одном и том же Парабе —
«городе (бал[а]да) выше Шаша, поблизости от Баласагуна», то они явно имеют в
виду другой Фараб — очевидно, один из малоизвестных ферганских городков, о
котором писали в X в. ал-Истахри и Ибн Хаукал.
Попытка рассмотреть проблему с помощью
других источников, помимо нарративных, также не дает однозначного решения. В
частности, надписи на монетах саманидского чекана Параба (перв. четв. X в.), на первой взгляд,
устраняющие всякие сомнения (казалось бы, ясно: монетный двор Параба должен
находиться в городе Парабе), на деле свидетельствуют скорее в пользу областной
атрибуции топонима: все известные монеты «соседних» выпусков IV – нач. X в. отражают именно названия
областей, отличных от имен их главных городов (Шаш, Илак, Усрушана,
Фергана) или же совпадающих с ними (Испиджаб, Тараз, Ходженд и др.). Впрочем, по
поводу Испиджаба тоже можно высказать аналогичное сомнение: по Махмуду
Кашгарскому, а также из надписи на намогильном кирпиче из Караспана (на р.
Арысь, между Испиджабом и Отраром) известно, что другое название города
Испиджаба — Сайрам бытовало уже в XI–XII вв.
Позднекараханидские дирхемы втор. пол. XII – нач. XIII в. тоже
несут на себе название Параб.
Строго говоря, и в этом случае может подразумеваться как область, так и город:
в соседнем Шаше, например, монета чеканится с обозначением города Бинкета; Уэгенд и Маргинан — города в
Фергане; Самарканд, Бухара, Кашгар и др. — одновременно названия и областей, и
их главных городов. Очевидно, здесь мы сталкиваемся с малоизученными
особенностями удельного феодального чекана при Караханидах.
А вот монеты хорезмшаха Мухаммада б. Текеша, битые в Отраре, для нас действительно загадка: на
медных дирхемах 607/1210-11 г. стоит Параб, а в его же чекане
613–614/1216–18 гг. — Утрар, перед которым помещено слово балад
(означает «город», а также «страна, область»; по отношению к бал[а]да
является собирательным). Не кроется ли за этим фактом стремление завоевателя
подчеркнуть в монетах, что он овладел не просто областью Параб, а именно
ее городами во главе со столицей —
Отраром?
При Чагатаидах в посл. четв. XIII в.
одновременно выпускались монеты с обозначением Фараба и Отрара (699/1299-1300
г.), а также области Шаша и ее городов Бинкета и Ташкента; области
Кенджде (главный город которой, никогда не упоминавшийся на монетах, очевидно,
тот же Субаникет, что и в домонгольское время) и области с городом Тараз.
На фоне всего изложенного весьма спорным
представляется тот якобы имевший место факт, что название Отрар вдруг
(?) исчезло где-то на рубеже IX–X
веков и потом так же внезапно «воскресло» в начале XIII в. Учитывая достаточную
консервативность восточной топонимики вообще и среднеазиатско-туркестанской в
частности, гораздо более вероятно, что топоним Отрар никогда не
переставал существовать; просто в течение некоторого времени мусульманские
географы и историки либо упускали сам город из поля своего зрения, либо
упоминали его вместе с областью и по ее названию.
Наконец, еще одним (хотя и косвенным)
свидетельством того, что Параб — название области, служит нисба
знаменитого ученого Абу Насра Мухаммада ал-Фараби (870–950), который был родом из города Весиджа
— одного из городов Парабского округа. Следовательно, эта нисба образована не
от городского, а именно от областного наименования.
Другими словами, контаминация в топониме Параб
названий области и ее главного города ни в одном из рассмотренных свидетельств
источников не представляется нам бесспорной. Напротив, все данные, позволяющие
трактовать Параб именно и только как округ, главный город которого носил в разное время другие названия (Кедер, потом Отрар), в свете
изложенных соображений выглядят вполне состоятельными. Не отрицая в принципе
тезиса о том, что
в какой-то период Отрар мог называться Парабом, все же заметим, что если это и имело место,
то скорее всего не как название собственно города, а лишь
в трактовке авторов географических сочинений, мысливших грамматическими
категориями своих языков, о чем мы подчас забываем при переводе их на русский.
В
целом же проблема, безусловно, стоит гораздо
шире — что такое среднеазиатский феодальный город вообще, как его воспринимали
современники, и что мы сейчас понимаем под средневековым городом
(номенклатура, размеры, топография, состав населения, наличие тех или иных
хозяйственных и социальных компонентов и т.д.).
В.Н. Настич
АЛМАТЫ
— МОНЕТНЫЙ ДВОР XIII в.
(фрагмент)**
Термин балад (морфологически — собирательное мн.ч. от бал[а]да имеет несколько значений: ‘город’ (ед.ч.), ‘городá’ (мн.ч.); ‘район, область, провинция’, ‘страна’ и т.п. Достаточно регулярное употребление этого слова в монетных надписях того времени могло указывать на то, что сопровождаемый им топоним относился не только к городу, но ко всей его округе (естественно, с самим городом в центре) или к целой области с таким же названием. В большинстве случаев такое разделение непринципиально, поскольку названия многих областей обычно и происходили от их главных городов, либо наоборот. Хотя известны и исключения: например, топоним аш-Шаш на монетах VIII–XIV в. никогда не был именем города, а принадлежал целой области (ныне район Ташкента), главными городами которой, тоже упоминавшимися на монетах, были в разное время Бинкет, Бенакет (Фанакет), Шахрухийа и Ташкенд. Встречаются монеты, выпускавшиеся одновременно и ходившие параллельно с указаниями Фергана (название области) и Ахсикет (главный город), ас-Согд и Самарканд, Илак и Тункет, Параб и Отрар, более отдаленные Арминийа и Дабил и т.п. В нашем случае, очевидно, представлено указание города вместе с его округой.